Аннотация: Вот уже который год наш сектор проводит круглые столы, посвященные памяти выдающегося отечественного мыслителя В.В. Бибихина. Данная статья написана по материалам двух докладов, сделанных мною 10 декабря 2024 г. на круглом столе «Двадцать лет спустя» и 16 декабря 2025 г. на круглом столе «Слово и событие». Темой в обоих случаях послужили метафизические инспирации мысли Бибихина, его непрерывное и предельно серьезное разбирательство с основными вопросами устройства бытия, человека и их отношений.
Выпуск №52
Март, 2026
ПЕРВОЕ СЛОВО
Рядом и после. На мотивы мысли В. В. Бибихина
DOI: 10.37769/2077-6608-2026-52-1
Все равно ведь подумать надо. Дело непривычное, думать, вот в чем беда. Что такое «думать»? Думать — это значит извернуться, сфинтить, сблефовать, обвести вокруг пальца, но ведь здесь все это не годится… Господи, да где же слова-то, мысли мои где? Он с размаху ударил себя полураскрытым кулаком по лицу. Ведь за всю жизнь ни одной мысли у меня не было!
А. и Б. Стругацкие. Пикник на обочине
Эта цитата Стругацких в качестве эпиграфа ставит перед читателем фундаментальную проблему разграничения понятий. Персонаж заявляет: «Думать — это значит извернуться, сфинтить, сблефовать, обвести вокруг пальца…». Однако перед нами — очевидное субъективное урезание человеческой природы. Герой путает мышление с хитростью, а разум — с воровской смекалкой, судя исключительно по себе и своей мелкой обывательской суете. Выдавать подобный прагматический маневр внутри среды за определение «мысли» — значит совершать методологический подлог.
Фраза «Ведь за всю жизнь ни одной мысли у меня не было!» и сопутствующий ей жест обнажают типичную «достоевщину» — глубокую психологическую истерику слабого человека. Вместо того чтобы показать волевую борьбу за право «начать думать», герой от бессилия наносит удар полураскрытым кулаком по собственному лицу, то есть по своей личности, по своей самости, подразумевая остальных, в числе которых находятся и Платон, и Ньютон. Этот речевой и физический автоматизм маскирует отказ от онтологического усилия. В исторической ретроспективе данный жест приобретает зловещий масштаб: именно так, на протяжении веков, били по лицу русского народа — то барским, то пролетарским кулаком, то интеллигентским кулачком, подменяя требование подлинного сознания актами насилия и бессильного самобичевания. А что если перевод Хайдеггера на русский язык зачастую превращается в «дело непривычное» и тогда уже полураскрытый кулак переводчика наносится в лицо Хайдеггера?